Немецко-Русский обмен (НРО) в Санкт-Петербурге, как и его партнёрская организация Deutsch-Russischer Austausch (DRA) в Берлине, был основан в 1992 году группой активистов из Германии. Основными задачами Немецко-Русского обмена с момента своего основания были развитие добровольчества и поддержка организаций третьего сектора, которые являются основой открытого и демократического общества. НРО содействует укреплению мира, дружбы и согласия между народами Германии, России и других стран и развивает активную гражданскую позицию человека через программы обмена и поддержку молодежных инициатив.

В 2013 году мы сделали интервью с некоторыми руководителями и волонтерами 1990-х годов, которые вспоминают первые годы работы Немецко-русского обмена в Санкт-Петербурге.

Штефани Шиффер

«То, что мы делали, было основано просто на человеческом разуме. Мы не были ни политологами, ни социологами, мы тогда не были экспертами».

Почему вы стали работать в Немецко-Русском обмене? Что Вы знали о нём?
Мало. О них было мало информации, он только что был создан. Коллеги, конечно, старались нас подготовить к поездке в Россию. О «третьем секторе» в России тогда вообще никто не знал, его фактически ещё не было. Это тогда было не модно, в политике. Это с годами изменилось. Мы были участниками глобального изменения, когда гражданское общество и «третий сектор» стали более весомыми как фактор политики. Но тогда, 20 лет назад, политика была, прежде всего, направлена на государство, а немецкая политика ещё и на немецкое меньшинство в России. Там были программы, деньги. Но работа с меньшинствами или с социальными, политическими группами – это было не так развито. Эта была, как часто говорят, пионерская работа.

Что это давало Вам — личностный рост, деньги, любовь к приключениям?
Приключения? Я спокойный человек, я не искала приключений. Но было понятно, что они будут. Я не искала эту работу. У меня было знание русского языка, русской истории, и в свободное время я работала в Германии с бездомными. Поэтому когда Немецко-русский обмен искал человека, который имеет опыт работы с бездомными, владеет русским языком, который может поехать в Россию и этим заниматься, я подошла. Естественно, это был большой шанс, уникальный опыт. Я многому научилась.

Как Вас воспринимали как немку в 1990-х?
Очень хорошо. Очень открыто. С уважением. Наши первые контакты — это были активисты: Валерий Соколов, Роман Медведев, исследователи, такие как Яков Гилинский, Эдуард Фомин, Татьяна Герасимова, Виктор Воронков. Это были интересные люди, они с уважением смотрели, что мы делаем. И с удивлением. Тогда ещё не было так много немцев в России, и нас приглашали, интересовались. Мы попали в самые интересные круги петербургского общества.

Франк Фабель

«У нас царила настоящая добровольческая атмосфера: мы брались за все, что только можно, что было интересно, это было прекрасно».

Как на вас как на немцев реагировали обычные российские люди?
Для немцев невероятным облегчением всегда является то, что в России люди различают немцев и виновных в войне фашистов. В других странах не так, там часто стригут всех под одну гребенку. И поэтому немцы ощущают это облегчение здесь. Я не уверен, знают ли русские об этом, но если они этого ещё не знают, то им надо обязательно сказать, что так и есть.

Если в целом, почему немцы так часто ездят за границу, и не только в Россию?
Конечно, это результат заинтересованности немецкой экономики в экспорте. Наша страна так живет. Возьмите, к примеру, деревню в Баварии. В воскресенье вечером на вокзале Вы увидите около 100 отцов семейств, уезжающих из деревни куда-нибудь, где можно продать запчасти, какое-нибудь ноу-хау или ещё что-нибудь.

Почему студенты и волонтёры едут за границу, на полгода или на целый год?
Мы должны что-то делать, мы не можем сидеть на месте, у нас ведь нет нефти, и деньги с неба не падают. По-другому никак. Экономика должна всё время искать рынки сбыта. Об этом знают и студенты, и у них есть рациональные основания для отъезда.

Можете ли Вы как-нибудь прокомментировать сегодняшнюю ситуацию в России?
Не знаю, как Вы, но я вообще нигде в мире не вижу положительного развития событий. Мы, люди, делаем многое категорически неверно. И здесь Германия и Россия несильно различаются. Сегодняшнее обращение с природой и её ресурсами может привести к катастрофе в любой стране. И если сравнить ту ерунду, которая творится в обеих странах, то мы, скорее всего, смягчимся и скажем: «Зачем показывать пальцем на какую-то страну? Везде так».

Роза Хацкелевич

«Они хотели строить демократию в России, хотели, чтобы Россия стала европейской страной, чтобы этот процесс шёл быстрее. Они думали, что своей деятельностью смогут помочь создать в России гражданское общество».

Если вспомнить тех сотрудников и волонтёров, что это были за люди?
У меня самые теплые воспоминания о них. Желание работать в России они объясняли своеобразной любовью к стране, а также тем, что для них это был способ познания мира и удовлетворения своего любопытства. С идеями помочь новой России они приезжали в страну, изучали ее, знакомились с людьми и делали что-то полезное. Это были совершенно прекрасные, симпатичные, приятные люди. С ними было комфортно. Они не были мрачными, находились в постоянном творческом поиске, придумывании чего-то весёлого и интересного. И по работе, и вне работы. С ними было хорошо отдыхать, ездить за город, праздновать праздники, устраивать вечеринки, потому что они, в основном, люди со вкусом, с умениями — все хорошо танцуют, знают музыку, не ленивые, умеют устраивать сюрпризы, думать о других…

Керстин Никих

«Начало 1990-х было очень интересное время, после краха советской системы была идея создания чего-то отличного от Запада, с участием граждан».

Чем в начале девяностых занимался Немецко-Русский обмен и Вы в нём?
В целом это можно назвать поддержкой российских негосударственных организаций через обучение сотрудников, обмен. Социальные работники, журналисты, волонтёры, школьники из Германии приезжали в Россию, российские ездили в Германию. Немецко-Русский обмен также помогал фондам в Германии поддерживать российские организации. Он распространял объявления о конкурсах, помогал писать заявки.

Как эти организации и люди относились к немцам, которые что-то такое делали?
По-разному. Конечно, кто-то был благодарен за поддержку, кому-то это было непонятно. Действительно, спрашивали часто, почему мы, я это делаю. Особенно, когда приезжали волонтёры, было непонятно. Я тоже была волонтёром, работала без денег. В России волонтёрства как концепции не было. Люди помнили только добровольцев в советское время, которые участвовали в субботниках. Но со временем наши партнёры поняли, что мы и правда приехали помогать. Но кто-то наверное думал, что мы пришли с неизвестными целями, что мы агенты, хотим что-то узнать. Было интересно, что в России к нам иногда относились с таким подозрением.

Как Вы думаете, почему в Германии принято ездить в разные страны помогать, что-то делать?
Ну, во-первых, потому что в Германии есть достаточно много людей, которые могут себе это позволить, у которых есть средства на это. Дети из неблагополучных семей обычно не могут позволить себе этого делать. Во-вторых, конечно, личный опыт. Все говорят, что надо проходить практики, иметь опыт работы за границей, знать иностранный язык, чтобы потом найти работу. В-третьих, наверное, просто желание помочь. По-моему, это есть у всех молодых людей, всегда. Им хочется найти своё место в обществе и делать добро.

Полную версию интервью и фотографии можно посмотреть ЗДЕСЬ

Немецко-Русский Обмен

в Санкт-Петербурге